— Макай уже, — недовольно проворчал Кайзер, надавив на руку Деклана, вытянутую над водой. — Хватит устраивать шоу.
Деклан щедро окунул торс Виктора по самую шею. Выглядело немного забавно, когда над водой осталось только удивленное лицо рыцаря. Шотландец вновь поднял тело, а я не смогла отвести взгляда.
Если бы я все еще была жрицей клана Смерти, я почувствовала бы нестерпимую боль. Я не имею в виду душевную, от столь ужасного зрелища, вызывающего отвращение. Когда уничтожается плоть члена нашего клана, ближайший представитель получает всю гамму ощущений вместо трупа. Это происходит потому, что одновременно уничтожается Татуировка — субстанция неизвестного происхождения, оккупирующая наши тела.
Вот и сейчас, когда я наблюдала тлеющую от воздействия алой воды плоть Виктора, его Татуировку, хаотично ускоряющуюся, двигающуюся по раскрасневшейся спине, безумное мерцание ее глянцевой поверхности, мне стало плохо. Голова резко закружилась, в глазах потемнело, и я упала на колени, ладонями вцепившись во влажную траву. Через секунду, я вновь обрела зрение, и продолжала смотреть, как постепенно алая вода разъедает тело рыцаря, словно огненная лава, поднимающаяся противоестественно вверх. Она поглощала, въедалась, растворяла. Уничтожение было влажным, не таким, как уничтожение вампира. Когда черная кровь убивает кровососа, это больше похоже на разрушение старого дерева, полного трухи и опилок, разносящегося пылью вокруг. Сейчас же передо мной было вулканическое пекло, разгоряченное, вязкое.
Моя Татуировка саднила. Мне повезло, что со всей этой путаницей и непониманием собственной сути, я смогла избежать зубодробительной боли, сопровождающей уничтожение Татуировки. Выходило, что фактически я все еще являюсь жрицей. Но другая моя часть, пока неизвестная, смогла защитить меня. Я чувствую, что скоро придет время, и она проявит себя. Надеюсь, это не причинит никому вреда.
— Что все это значит? — решилась уточнить я, когда от Виктора не осталось и «мокрого места».
— Небольшой урок, девушка, — Деклан отряхнул руки, небрежным пинком отбрасывая остатки одежды Виктора в воду. Поток подхватил их, и они исчезли.
— Теперь ты знаешь еще один способ самоубийства, — рассмеялся Кайзер, заслужив мой скептический взгляд. — Согласен! Наверняка, это больно!
— Почему красная вода разъела тело рыцаря?
— Видишь ли, девушка, это особенное место. Со своей собственной, особенной историей. У меня нет ни времени, ни желания посвящать тебя в подробности. Уверен, твой гилд со временем просветит тебя.
— При чем здесь мой гилд? — не поняла я.
— Клан всегда знает больше, чем раскрывает своим членам. Лондонский гилд не станет с тобой общаться. А твоя Верховная Жрица может раскрыть тебе пару интересных секретов. Если посчитает нужным. И если ты доживешь до того дня.
Деклан выглядел суровым, и я поняла, что он не шутит.
— Откуда тебе все это известно?
— Скажем так — у меня есть свои источники. И я легко завожу новые, — он улыбнулся и зашагал в направлении Форгивен.
— Слушай шотландца, «девочка», — Кайзер шутливо передразнил Деклана, имитируя его акцент. — Тебе стоит пристально понаблюдать за своим гилдом, — заговорщицки добавил он.
— К сожалению, я больше не состою в клане, — мрачно ответила я.
— Никогда не знаешь, как события повернутся дальше, — он покачал головой, так что его разноцветные дреды ударили меня по плечу. — В любом случае, они многое скрывают. А у тебя теперь есть чертовски важная причина узнать это.
— Какая?
— Разобраться с тем, кто ты теперь и как жить дальше, — Кайзер развел руками. — В любом случае, советую тебе набрать волшебной водицы из ручья. Так, на всякий случай.
За разговором, мы подошли к остальным. Форгивен исчезла, и я не стала спрашивать у Деклана, старательно роящегося в багажнике джипа, где она. Максимилиан с остальными вампирами что–то тихонько обсуждали, и я предпочла не беспокоить их. Айрин стояла около своей машины и я смогла расслышать, как она дает наши координаты, вызывая доктора. Я вопросительно посмотрела на нее, и она, поймав мой взгляд, успокаивающе кивнула, одними губами изобразив слово «доктор». Джерард лежал на заднем сидении, укрытый пледом. Мое сердце защемило от взгляда на его измученное лицо, покрытое запекшейся кровью, но я знала, что теперь он в безопасности. Кроме ран от серебра, ссадин и синяков, на нем не было никаких видимых повреждений.
— Видишь? — голос Кайзера вернул меня к действительности. Он открыл заднюю дверцу машины, и вытащил изящный кинжал в ножнах. Он вытянул черное лезвие, которое оказалось частично прозрачным.
— Разве это оружие? — я скептически подняла бровь, рассматривая странный узор на клинке. Сталь на первый взгляд была совершенно обычной, матово–черной, но выкована изящно и замысловато. Напоминало кельтский узел. Там, где не было стали, лезвие продолжало полупрозрачное матовое стекло. — Что это? Стекло?
— Алмазное стекло, — поправил меня Кайзер.
— Какой в этом смысл? Неужели алмазное стекло может убить жрицу или рыцаря?
— Что ты, вовсе нет, — он снисходительно улыбнулся. — Видишь эти канальчики внутри?
Я пригляделась и, действительно, смогла разглядеть тончайшие сосуды внутри алмазного стекла, похожие на капилляры.
— Смотри! — с этими словами Кайзер сдвинул неприметный рычаг на костяной рукояти, и по капиллярам заструилась алая жидкость, поступившая прямо к заточенной части, увлажнившая ее, и превратившая красивое оружие в смертельное. — Вода из речки.
Я сглотнула. В голове тут же возник естественный вопрос, опасно ли это для меня.
— Бьюсь об заклад, ты струсила, — рассмеялся Кайзер.
Я промолчала, все еще разглядывая кинжал. Конечно, струсила. После того, как я наблюдала полное уничтожение Виктора вместе с его Татуировкой этой алой водой, я горела страстным желанием держаться от нее подальше. С другой стороны, в моем нынешнем положении изгоя и предателя клана, такое оружие было бы мне просто необходимо. На равных справиться с кем–либо из клана, а особенно с отрядом карателей, реального шанса у меня не было.
— Продашь? — я посмотрела Кайзеру в глаза. Разноцветные линзы под цвет дредов лукаво глядели на меня.
— Обменяю.
Я хмыкнула.
— На что?
— На услугу.
— Какого рода услугу? — а вот это уже становилось подозрительным. Терпеть не могу быть у кого–то в долгу. Это всегда заканчивается плохо.
— Ничего такого, — он, казалось, смутился, но я поняла, что это было наиграно. — Просто когда придет время, я попрошу тебя об услуге.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
